Идеальный способ нейтрализации свидетеля — не убийство, подкуп или запугивание: всё это чревато осложнениями. Идеальный способ — перевод свидетеля преступления в статус обвиняемого. Много лет назад Европа совершила преступление. А свидетель все эти годы мучается интеллигентским вопросом о причинах ненависти Европы к нему. Да в том и причина, что ты жив и не хочешь каяться в ее преступлении, снять с ее души грех.

В этом году исполняется 80 лет со дня подписания так называемого пакта Молотова — Риббентропа (ПМР). И можете не сомневаться, помоев на Россию будет вылито не меньше, чем 10 лет назад, в годовщину 70-летия. Та история, правда, началась с конфуза, когда 400 с лишним депутатов Европарламента подписали декларацию об объявлении 23 августа «Европейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма». Но избранники «евронарода» так спешили отреагировать на принуждение Грузии к миру, что декларацию приняли «сильно заранее» — 23 сентября 2008 года, почти за год до 70-летия подписания ПМР в 1939 году зато ровно за неделю до 70-летия… Мюнхенского сговора в 1938-м.

Тогда в Европе еще встречались профессиональные СМИ, и они указали евродепутатам, что те крупно облажались и своим фальстартом только привлекли внимание к позору в Мюнхене. К жертвам нацизма в самой Германии задолго до Мюнхена и к вопросу о том, на чьей они совести. К жертвам аншлюса Австрии 13 марта 1938-го, за полгода до Мюнхена, когда были казнены или убиты «в результате стихийного народного гнева» сотни коммунистов и евреев, десятки тысяч брошены в тюрьмы и концлагеря, в большинстве не дожив до освобождения, а 120 тысяч стали беженцами. Привлекли внимание к таким же жертвам в Чехословакии. К тому, наконец, что в дни Мюнхена только «сталинизм» требовал дать отпор нацизму.

 


Позорную декларацию пришлось скомкать. И разгладить ее уже в следующем году: не отказываться же из-за пустяков от хорошей идеи. В апреле 2009 года Европейский парламент принял резолюцию об «Общеевропейском дне памяти жертв всех тоталитарных и авторитарных режимов», а в июле отметилась и Парламентская ассамблея ОБСЕ, добавив конкретизации: «Общеевропейский день памяти жертв сталинизма и нацизма во имя сохранения памяти о жертвах массовых депортаций и казней». Естественно, траурной датой было утверждено 23 августа (1939), а не 30 сентября (1938).

В этом году будет придумано что-то еще. А мы будем возмущаться и оправдываться постфактум. Традиция?

Реплика в сторону: публикация декабрьского опроса «Левада-центра» об отношении к возможности эмиграции. Шок и трепет: 17% россиян желают покинуть страну, причем в возрастной категории от 18 до 24 лет «определенно» хотят уехать 18%, а 23% — «скорее хотели бы». В качестве официальных комментариев ужасных данных мы услышали беспомощное блеяние про «абстрактность» и «относительность». Хотя любой может в два клика найти результаты схожего опроса в США (Gallup, также декабрь 2018). Из США желают уехать 16% граждан, а в категории 15−30-летних — 30%! Похоже, при учете только 18−24-летних (как у Левады, т. е. без бунтарей-подростков, но и без поумневших 25−30-летних) набрались бы под 40%, как в России.

Не лучше данные по Франции, Германии, Британии. Не говоря о Румынии, Литве и им подобных. Данные по России не отличаются от «благополучных» европейских или отличаются в рамках статистической погрешности: процент буйных пубертатов, а также всем недовольных взрослых (как, впрочем, и всем довольных) везде примерно одинаков. И в чем сенсация? Кстати, в этом году «Левада-центр» «забыл» задать вопрос, а на какой, собственно, стадии подготовки к отъезду находится «потенциальный беглец». Возможно, потому, что предметно занимающихся вопросом эмиграции, по их же словам, при предыдущих опросах не набиралось и 1%.

Повторим, даже школьники, а не только сенаторы, эксперты полит-шоу, аналитики со степенями или пресс-секретари, могли в два клика найти данные, чтобы дать адекватную оценку «сенсации». Школьники с пропагандистской одноходовкой справились. Остальные — нет. Нас уделала голая, примитивная пропаганда. Причина понятна: раньше или позже каждый начинает воспринимать свою должность или мандат как данность. Ты уже не функция, ты — творец, все эти «новостюшки» отвлекают от дум о своем месте в истории. И если «мэтру» приходится что-то сказать в эфире, он и говорит «что-то».

«Что-то» подобное мы услышим в августе этого года. Европарламент, ОБСЕ, ПАСЕ или комитет ООН голосами Евросоюза, Саудовской Аравии и прочих демократий примут ну просто зубодробительную резолюцию, ставящую СССР и нацистскую Германию на одну доску, а лоснящиеся свежим загаром депутаты и пресс-секретари будут разводить руками и блеять что-то нечленораздельное. Если будут стучать кулаками и «давать отпор», это тоже будет блеянием. Потому что — постфактум, «когда никому уже не интересно».

Россия застряла в «петровской парадигме»: «мы — европейцы», «мы такие же, как вы», «мы всегда были вместе в трудную минуту». Да бросьте. Попросим на минуту забыть слова гения российской дипломатии Александра Безбородко: «Не знаю, как при вас, молодых, будет, а при нас ни одна пушка в Европе без нашего разрешения выстрелить не смела!», но Россия в последние 300 лет была преимущественно объектом европейской политики. Иногда к ней проявляли знаки уважения и даже подобострастия, но лишь для того, чтобы втянуть в очередную, совершенно ненужную ей войну. Когда же Россия пыталась стать субъектом политики, Европа каким-то немыслимым образом объединялась в «евросоюзы» и шла Россию усмирять. С одинаковым удовольствием как под Наполеоном Бонапартом, так и под Адольфом Гитлером.

Неисчерпаема тема «пакта Молотова — Риббентропа» и гипотетического «секретного протокола» к нему. Скажем здесь только, что лет 10 назад автору этого материала удалось задать вопрос военному историку, писателю, который, несмотря на все претензии к нему и методам его исследований, безусловно, стал отцом исторической публицистики о Великой Отечественной, разбудил живой интерес к ней. Это Владимир Резун (Виктор Суворов). А вопрос был: какая альтернатива пакту была у Сталина? Автор «Ледокола» поплыл: понес ахинею о том, что Сталин должен был пригрозить Гитлеру экономической блокадой, а закончил еще лучше — предложением в «крайнем случае» разделить Польшу, но «не до конца», оставив некий буфер между Германией и СССР (преодолеваемый за несколько дней, но ценой чего стало бы вступление СССР во Вторую мировую, ага).

Дух, буква и смысл пакта и даже протокола (и его исполнения!): СССР не будет воевать с Германией в одиночку, а линия на карте — предел, за который Германия не должна заходить, и, естественно, переходящий под контроль СССР. Это было юридически неоспоримо, поэтому в сентябре 1939 года ни Польша, ни ее «союзники» Англия и Франция войну СССР не объявили. Остается 70 лет давить на «мораль». Морализаторы — это те, кто с 1934 года позволил Гитлеру похоронить военные статьи Версальского договора, забрать Рур, Саар, Австрию, Судеты, всю Чехию, Мемель, а потом выбрал датой начала 2МВ Польскую кампанию только потому, что Лондон и Париж изволили объявить войну своему выкормышу. И… играли в футбол на «линии фронта» на виду противника еще более полугода Странной войны.

Мы заложники дурно понимаемого «интернационализма». Как-то было принято в Союзе, что если народ имел титульный автономный округ или область, то ему полагался один «национальный писатель» — член Союза писателей СССР, а так-то пусть пишет что попало, да хоть вообще не пишет: переведут его на русский как надо. Если автономная республика, — то два писателя и один поэт, если союзная, — добавьте режиссеров и композиторов. Нет, чернить не будем, бывало и выстреливало, сами удивлялись.

Вот так же было и в соцлагере: ну по определению не могли братские народы быть в годы войны прихвостнями нацистов! Шесть лет чехи преспокойно пили пиво в оккупации. К счастью, осталось несколько десятков коммунистов, которые спасли «честь» народа. Юлиус Фучик с его «Репортажем с петлей на шее». Ну и организованное британской диверсионной группой покушение на Рейнхарда Гейдриха картинку подправило. Уничтожение карателями деревни Лидице и убийство полутора тысяч невинных людей стало для Чехии «свидетельством о сопротивлении», а ограбление в 1945 году трех миллионов судетских немцев полностью покрыло моральный ущерб.

В Польше акции Армии Крайовой до 1 августа 1944 года можно сосчитать по пальцам одной руки: берегли силы для Варшавского восстания, когда подойдет Красная Армия и можно будет поставить Сталина перед фактом «Мы здесь власть». Не получилось. Но поляки, вроде бы, не в обиде: оказывается, восстание было вовсе не против нацистов. Как заявил Антон Мачеревич в бытность министром обороны Польши:

Источник:

Похожие новости